Неточные совпадения
Сложив обе дощечки, из коих железная была меньше деревянной, он связал их вместе накрепко, крест-накрест,
ниткой; потом аккуратно и щеголевато увертел их в чистую
белую бумагу и обвязал так, чтобы помудренее было развязать.
И Боже мой, какими знаниями поменялись они в хозяйственном деле, не по одной только кулинарной части, но и по части холста,
ниток, шитья, мытья
белья, платьев, чистки блонд, кружев, перчаток, выведения пятен из разных материй, также употребления разных домашних лекарственных составов, трав — всего, что внесли в известную сферу жизни наблюдательный ум и вековые опыты!
Никто не скажет также, чтобы он когда-либо утирал нос полою своего балахона, как то делают иные люди его звания; но вынимал из пазухи опрятно сложенный
белый платок, вышитый по всем краям красными
нитками, и, исправивши что следует, складывал его снова, по обыкновению, в двенадцатую долю и прятал в пазуху.
Тонкие породистые руки с длинными пальцами были выпростаны поверх голубого сарафана с затканными серебряными цветочками;
белая кисейная рубашка открывала полную, немного смуглую шею, перехваченную жемчужной
ниткой.
Хлебом арестант платит тому, кто убирает камеру, кто работает вместо него, кто мирволит его слабостям; хлебом он платит за иголки,
нитки и мыло; чтобы разнообразить свою скудную, крайне однообразную, всегда соленую пищу, он копит хлеб и потом меняет в майдане на молоко,
белую булку, сахар, водку…
У нас там водопад был, небольшой, высоко с горы падал и такою тонкою
ниткой, почти перпендикулярно, —
белый, шумливый, пенистый; падал высоко, а казалось, довольно низко, был в полверсте, а казалось, что до него пятьдесят шагов.
Тамара с голыми
белыми руками и обнаженной шеей, обвитой
ниткой искусственного жемчуга, толстая Катька с мясистым четырехугольным лицом и низким лбом — она тоже декольтирована, но кожа у нее красная и в пупырышках; новенькая Нина, курносая и неуклюжая, в платье цвета зеленого попугая; другая Манька — Манька Большая или Манька Крокодил, как ее называют, и — последней — Сонька Руль, еврейка, с некрасивым темным лицом и чрезвычайно большим носом, за который она и получила свою кличку, но с такими прекрасными большими глазами, одновременно кроткими и печальными, горящими и влажными, какие среди женщин всего земного шара бывают только у евреек.
Тогда она, обвисая на костылях, развернула сверток, и выпало длинное снежно-белое полотенце с безыскусственным красным вышитым петухом. Так вот что она прятала под подушку на осмотрах. То-то, я помню,
нитки лежали на столике.
Когда они проснулись, был уже вечер. На столе, покрытом скатертью с красною оторочкой, горела сальная свеча. Девочка, проворная, как белка, ставила на него огромные ломти черного хлеба и огромную деревянную солоницу с узорочною резьбой. Хозяйки не видать было. Котенок играл бумажкой, которую на
нитке спускала с полатей трехлетняя девочка. Из-под
белых волос ее, расправленных гребешком, словно волны молодого барашка, и свесившихся вместе с головой, можно было только видеть два голубые плутоватые глазка.
Хорошо еще, что терпеть приводилось недолго: осень была уже на носу, чему ясным доказательством служили длинные
белые волокнистые
нитки тенетника, носившиеся в воздухе, а также и дикие гуси, вереницами перелетавшие каждый день Оку.
Мальчик тоже держал руки сжавши на груди, но смотрел в бок на окно, на котором сидел
белый котенок, преграциозно раскачивающий лапкою привешенное на
нитке красное райское яблочко.
Двойная
нитка крупного жемчуга покоилась на полуоткрытой шее цвета лепестков
белой чайной розы. Бледный румянец на щеках и какая-то дымка затаенной грусти, не сходившей с личика девушки, да сосредоточенный взгляд прекрасных глаз объясняли опасения няньки, что ее питомице недужится.
Ее хорошенькая головка, глубокий взгляд, несколько строгий профиль, немного смуглый цвет матовой кожи ручались за успех, о котором она мечтала и который заранее ее волновал, покрывал обыкновенно бледные щеки легким румянцем. Небольшая
нитка жемчуга на шее, две большие жемчужины в маленьких ушках, золотой гладкий браслет на левой руке поверх длинной
белой перчатки довершали ее наряд.
Зима отошла, и
белый снег по ней подернулся траурным флером; дороги совсем почернели; по пригоркам показались проталины, на которых качался иссохший прошлогодний полынь, а в лощинах появились зажоры, в которых по самое брюхо тонули крестьянские лошади; бабы городили под окнами из ракитовых колышков козлы, натягивали на них суровые
нитки и собирались расстилать небеленые холсты; мужики пробовали раскидывать по конопляникам навоз, брошенный осенью в кучах.
Широко открытый рот с чистыми и ровными, точно по
нитке обрезанными зубами был туго набит золотистым песком; и по всему лицу — во впадинах глаз, среди
белых ресниц, в русых волосах и огненно-рыжей бороде желтел тот же красивый, золотистый песок.
— Исповедаться, — быстро и охотно ответил Мосягин и дружелюбно оскалил
белые зубы, такие ровные, как будто они были отрезаны по
нитке.
Яков прислонился к лодке и зорко смотрел на него, потирая рукой ушибленную голову. Один рукав его рубахи был оторван и висел на
нитке, ворот тоже был разорван,
белая потная грудь лоснилась на солнце, точно смазанная жиром. Он чувствовал теперь презрение к отцу; он считал его сильнее, и, глядя, как отец, растрепанный и жалкий, сидит на песке и грозит ему кулаками, он улыбался снисходительной, обидной улыбкой сильного слабому.
Она была та, совершенно та, которую он любил, и одежда ее была та же, на полной
белой шее была
нитка жемчугу, и прелестные руки были обнажены выше локтя.
— Молчи! — прохрипел Павел, и еще раз сунул куда-то нож, и еще. При каждом ударе женщина дергалась, как игрушечный клоун на
нитке, и шире открывала рот с широкими и
белыми зубами, среди которых вздувались пузырьки кровавой пены. Она уже молчала, но Павлу все еще слышался ее пронзительный, ужасный вой, и он хрипел...
В руках мужичонка ружье. Заржавленная трубка в аршин длиною, с прицелом, напоминающим добрый сапожный гвоздь, вделана в
белый самоделковый приклад, выточенный очень искусно из ели, с вырезками, полосками и цветами. Не будь этого приклада, ружье не было бы похоже на ружье, да и с ним оно напоминает что-то средневековое, не теперешнее… Курок, коричневый от ржавчины, весь опутан проволокой и
нитками. А всего смешнее
белый лоснящийся шомпол, только что срезанный с вербы. Он сыр, свеж и много длиннее ствола.
В соседний бенуар вошла высокая, красивая дама с огромною косой и очень оголенными,
белыми, полными плечами и шеей, на которой была двойная
нитка больших жемчугов, и долго усаживалась, шумя своим толстым шелковым платьем.